uhoh.ru

Он приехал в августе 1910 года и снял в Копенгагене маленькую комнату в мрачном казарменном здании. Жил скромно, столовался в простых кафе, где собирался рабочий люд. Хозяйка рассказывала, что одежный шкаф ему не требовался: у него был всего-навсего один костюм. Русский много читал, делал выписки. За работой своей он засиживался допоздна.

Элен Петерсен — так звали хозяйку— лишь много лет спустя узнала, кто был ее постоялец.

«Даже средние крестьяне в Дании, нуждаясь в деньгах, продают за границу произведенное у них в хозяйстве коровье масло, а сами себе покупают дешевый маргарин».

Прошло полвека. Как обстоит дело теперь?

Время только подтвердило правоту Ленина. Разница в достатке еще резче бросается в глаза.

Вот дом богатого фермера. Это корее вилла, блещущая стеклом, облицовкой из новейшего пластика, обсаженная декоративными кустарниками. А рядом избушка под замшелой крышей из старой спрессованной соломы.

Есть у путешественников давнее поверье: если страна или город понравились тебе и ты хочешь приехать еще раз, брось там монетку.

Что ж, я охотно побывал бы еще раз в маленькой, живописной, приветливой Дании.

Куда же бросить монетку? Может быть, у подножия старинного филигранного замка, охваченного густым парком? Таких замков много в Дании. Или на улице какого-нибудь городка, например Оденсе. Это родина Андерсена. В Оденсе высокие черепичные крыши, гнезда аистов на трубах домов, золотой крендель над входом в булочную.

В глубине Армянского нагорья, в горной стране, простирающейся между громадами Кавказа и многовершинным Тавром, берут начало величайшие реки Ближнего Востока — Евфрат и Тигр. Долго текут они, извиваясь, по дну диких ущелий, в горах, а потом пересекают Сирийское плато и Месопотамскую низменность. Соединившись вместе, эти мощные водные артерии образуют реку Шатт-эль-Араб — «реку арабов», изливающую свой сток в лоно Персидского залива.

Об этом еще в давние времена писал «отец истории» Геродот (ок. 484—425 годов до нашей эры)—древнегреческий историк: «Земля ассириян орошается дождем мало... вырастает же посев и созревает хлеб при помощи орошения из реки; река эта не разливается, впрочем, по полям, как в Египте...»

А между тем через всю страну, пересекая ее с северо-запада на юго-восток, на протяжении нескольких сотен километров течет великий Евфрат. Эта река — радость и горе народа. Радость потому, что он поит своими водами поля крестьян, дает им вдосталь влаги, а значит, обеспечивает урожай.

Особенно памятно наводнение, случившееся в 1929 году. Евфрат во многих местах прорвал сдерживавшие его земляные валы и затопил обширную территорию, занятую возделанными полями. Много обездоленных людей осталось тогда без крова и средств существования.

В 1940 году река снова бунтовала, вновь страдали жители от безудержного ее буйствования.

Свидетелями большого наводнения весной 1968 года были наши, советские, специалисты. Вот что рассказал журналисту В. Арсеньеву очевидец — геолог И. С. Чумаков:

В последние десятилетия инженеры вынашивали идею создания на Евфрате большого гидроэнергетического узла. Но, как говорится, идеи — идеями, а дело — делом. Осуществить такую большую и сложную проблему сирийскому народу самостоятельно было не под силу. Покорить Евфрат не просто. Для этого нужны большие средства, опытные инженеры-строители, мощная техника. Где все это было взять стране, лишь недавно освободившейся от ига колониализма? Когда же сирийское правительство обратилось за помощью к иностранным фирмам, те поставили неприемлемые условия, наносившие ущерб суверенитету государства.

6 марта 1968 года здесь состоялся народный праздник: в торжественной обстановке был заложен первый камень в основание плотины на Евфрате.

Сама плотина в настоящее время еще не завершена, но совсем недалек тот день, когда, начертанная проектировщиками на кальке и бумаге, она поднимется на 60 метров над ложем потока и протянется поперек его на два с половиной километра.

В ясный солнечный декабрьский день мы приближались к Гаване. Трудно было представить, что на Родине сейчас морозы, снегопад. Здесь было тихое, лазурное море с теплой, ласковой водой (температура + 24°С), небо — без единого облачка; яркое солнце непривычно высоко над головой. Даже на море было жарко, как у нас в самый теплый июльский день. Извилистой линией тянулось скалистое побережье, одетое камнем и переходящее далее в невысокие холмы, покрытые пальмами, среди которых размещались бесчисленные дома самого разнообразного, но, как правило, яркого цвета.